Майер!
Чёрт.
Майер!
Майер, я здесь.
Майер.
Майер. Майер, очнись.
ОХОТНИКИ
Шесть за 49 центов.
Эти - пять за доллар. Слишком дорого.
Как будто где-то есть дешевле.
ГОД НАЗАД
Пять за доллар? Ладно бы хоть десять.
Я испеку пирог.
И попробую еще вот эти. Возьму...
Пойдем.
Нам нужно идти.
Покупает дыни на рынке,
как будто он принадлежит этому миру.
Я сделаю несколько звонков.
Сообщу всем, кому нужно.
Я привлеку к этому делу самого мэра.
Его офис не отвечал на твои звонки?
Нет.
Будь уверена, мой звонок
они точно примут.
Я бы не пришла, если бы мне было к кому обратиться.
Я рад, что ты здесь.
Тридцать лет, и вот ты здесь.
Это судьба.
Я читала о тебе в газетах на протяжении многих лет.
И вот я здесь, в этой огромной комнате...
Да, она несколько больше, чем была наша квартира на Болсли-стрит. Да?
Она больше,
но она и более пустая.
Это один из ужасов войны -
то, как ты запоминаешь людей.
В моём случае...
я потеряла все фотографии своих родителей.
От них остались лишь осколки воспоминаний.
Его подбородок и ее ресницы.
Веснушка.
Моя мама.
Я вижу только ее веснушку.
Но тебя...
Тебя, мне казалось, я не забуду никогда,
и всё же ты выглядишь...
Ты выглядишь иначе, чем я помню.
Мы постарели, Рут.
Это правда.
Мы устали.
Это правда.
Мы изменились.
Кто бы мог подумать.
Я вижу вот это. Смотри.
Мое ужасное творение.
Да, твое ужасное творение.
Оно намного шире чернил
и глубже кожи, Майер.
Я часто думала об этом дне,
потому что я так много хотела тебе сказать.
Столько всего.
Я села в автобус, проехала по этим улицам,
через все эти годы.
И вот я здесь,
и мне так тяжело...
Мне было так грустно, когда ты ушел из-за того,
что, как ты думал, заставило тебя сделать то чудовище.
Записка и подвеска - это всё, что ты решил мне оставить?
Почему ты не разделил со мной свое горе?
Я хотел, но...
мысль о возможном бремени...
Не знаю, от этого становилось тяжелее.
Когда родилась Наоми, наша прекрасная дочь,
вся та грусть, которую я чувствовала, превратилась в гнев.
Она была твоей.
Как ты мог уйти?
Я тоже пережила войну, Майер.
Почему мне пришлось воспитывать ее одной?
Рут, пожалуйста. Прошу тебя.
Когда она умерла,
свет и радость покинули мой мир.
И вскоре я перестала что-либо чувствовать.
А зачем? Что там было чувствовать?
Ты знал, что она умерла? Наша дочь. Ты знал?
Да.
Тогда почему ты не пришел за мной?
Ты знаешь, что я сделал.
Да, я знаю, что ты сделал ради меня, чтобы спасти мою жизнь.
Я знаю, что ты сделал.
Когда умерла наша дочь,
в моей жизни появился новый свет.
Ее сын, Джона.
Я снова ожила.
Я чувствовала, что с этим мальчиком всё обязательно будет хорошо.
Я говорю о твоем внуке.
И, к сожалению, он похож на тебя.
Не внешне. Но у него есть свет.
Тот же свет, что когда-то был в тебе.
И я не позволю им погасить его.
Ни тому человеку на рынке, никому.
Он избежит твоей участи.
Я всегда буду его защищать.
Я не знаю, зачем говорю тебе всё это.
Больше не скажу ни слова.
Тогда мы можем просто спокойно посидеть здесь,
в тишине, и просто...
Что скажешь?
Какая большая комната.
Какая большая и пустая комната.
Кто бы мог подумать, Майер.
Кто бы мог подумать.
Майер.
Майер...
Эй.
Слетел с моста и выжил.
Посмотрите на себя.
Как вы? Как себя чувствуете?
К посетителям я не готов.
Посетителям? Ну да.
Я ваш внук. О чём вы говорите?
- Всё в порядке. - Хорошо.
Я тогда пойду.
Ладно. Без проблем.
Я...
Что?
Я думал,
это ты.
О чём вы говорите?
Хэрриет - слишком
импульсивная.
Лонни слишком глуп. И...
Джо слишком беспокойный.
Рокси слишком идеалистична.
Минди...
Минди слишком многострадальна.
Это должен был быть ты.
Это твое право по рождению.
Твое право по рождению, твое наследие.
Делать то, что необходимо.
Возглавить
Охоту.
Возглавить ее.
Я не понимаю. Я сделал что-то не так?
Что я сделал не так?
Ты должен был убить его, Джона.
У тебя был шанс.
Убить его?
Милли была там. Она стояла
- в полутора метрах от меня. - Оправдания.
- Он сейчас в тюрьме. - Джона,
такой красивый мальчик.
Я думал, ты такой же, как я.
Но теперь мне очевидно.
Ты мальчик.
Просто мальчик.
- Нет, вы ошибаетесь. - Да.
Я могу делать, что нужно. Я...
Я могу возглавить Охоту. Я могу быть кем нужно.
- Мне это под силу. - Но ты не смог.
Когда нужно было, не смог.
Откуда мне знать?
- Всё это время я был... - Слова - ничто.
Главное - поступки.
Майер, просто послушайте меня.
Слова - ничто, главное - поступки.
- Вы можете просто... - Я хочу побыть один.
- Но вы же... - Мне нужно побыть одному.
Уходи.
Дай мне отдохнуть.
Четвертый рейх, операция «Скрепка»,
и вы сожгли завод, полный нацистов,
прежде чем они смогли поместить вирус в кукурузный сироп.
Совершенно верно.
Это вы, старые белые засранцы, привели сюда этих нацистов,
заманив их через океан своей глубокой глоткой.
А вы, я смотрю, любите остроумие.
Спасибо. Не так сильно, как вы любите деньги.
Всё сводится к уликам, дорогая.
У тебя есть лишь этот сгоревший завод
и убийство подростка из магазина комиксов.
Остальное - лишь слухи.
Агент Гримсби всё это подтвердит.
Агент Гримсби сегодня утром ушел на пенсию.
Похоже, взял и уехал из города.
И хоть убей, как мы ни старались, мы не можем его найти.
Спасибо, что пришли, агент Моррис.
Мы ценим ваше мнение о произошедшем.
И просим держать его при себе.
Такие дикие спекуляции приносят больше вреда, чем пользы
всем причастным.
Прости, мам.
Мама Бути наконец-то снова ест.
Моя мама сказала.
Съела свой первый кусок лаймового пирога после ареста этого придурка.
Это уже что-то.
Я мог убить его.
Я мог убить его, когда...
У меня был шанс,
но я им не воспользовался.
Майер видеть меня не мог.
Он не мог смотреть на меня.
По сути, сказал, что я трус.
То же самое говорили о Человеке-пауке.
И Джин Грей.
И Дике Грейсоне.
Пока те не убили Злодея.
И не проявили себя.
Чёрт. Мама меня убьет.
Я сказал, что соберусь к 9:00.
Я тебе позвоню, хорошо?
- Да. - Ты в порядке?
Да, увидимся.
Файлы на Волка. Что вы в них было?
Немного.
Твоя бабушка забрала файлы.
Как странно.
Оранжевый.
Оранжевый как
календула.
Бенгальский тигр.
Хэллоуин.
Осенние листья.
Тыквенный пирог.
Для буддистов
это цвет просветления.
Высшее состояние совершенства.
Для индусов -
тень святых странников.
А в елизаветинской Англии
это был цвет дворян.
Ну что...
Черный шут,
что ты делаешь у моего трона?
У меня к тебе предложение.
Смягчение наказания за убийство юноши в магазине комиксов,
если ты дашь показания о Четвертом рейхе.
Они закрывают тебе рот, не так ли?
Получается,
я твой последний шанс
доказать свою правоту.
Боже.
Дело в том,
я не буду рассказывать черной монголоидной суке
вообще ничего.
Что ж, тебе же хуже.
Милли...
я так рад,
что позволил тебе пожить подольше.
Потому что однажды,
когда я буду весь в крови твоей дорогой подруги Марии,
и с ножом в руках,
прижатым к твоему горлу, тем самым ножом, которым я разрезал ее на куски,
ты пожалеешь,
что не позволила Джоне убить меня.
Боже,
не забыть бы взять с собой камеру,
как же я хочу навсегда
запечатлеть твое выражения лица.
Где же это досье?
Ну же. Блин.
Хоть что-нибудь на Волка.
Волк.
Мы слышали истории о том, что союзники уже близко.
ЯНВАРЬ 1945 г.
А потом они пришли. Ангелы в зеленом.
И впервые за много лет
мы ощутили вкус свободы.
И с той самой ночи, он пожертвовал своим миром ради моего,
я снова его увидела.
Майер.
- Майер. - Рут.
Мой Майер.
Ходячий скелет.
И затем мы увидели его.
Наш монстр, наш голем.
Волк,
наконец, арестованный русскими.
Несколько месяцев мы восстанавливали силы в лагере для перемещенных лиц,
в то время как нацисты гнили в камерах по всему лагерю.
И рядом был он, моя любовь.
Этот светлый человек,
теперь охваченный тьмой.
Что с тобой?
В чём дело?
Он страдал от одного и того же кошмара ночь за ночью.
Я иду к его камере, через весь лагерь,
тащу его в лес,
ставлю Волка на колени и...
И...
читаю поминальную молитву за упокой его души.
Зачем?
Зачем тратить свое дыхание на молитву за этого человека?
Зачем вообще проявлять милосердие к чудовищу?
Я должен помолиться за него,
прежде чем я его убью.
Именно чудовища среди нас
больше всего заслуживают молитвы.
И потом я его убиваю.
Я устраняю его из этого мира,
и он становится ничем,
становится shum da-var.
Спустя годы после того, как Майер сбежал тем судьбоносным днем 4 ноября,
я дала клятву, которую несу по сей день.
Что я найду Волка
и свершу правосудие.
Ведь это рана души.
«Рана души».
Давай, поешь супа.
Он исцеляет как телесные, так и душевные раны.
Напиши это в своей кулинарной книге.
КУРИНЫЙ СУП
Вот блин.
Что-нибудь на Волка.
Где ты? Ну давай же.
ВИЛЬГЕЛЬМ ЦУХС
Цухс.
СЕКРЕТНО
ПРОТОКОЛ ОБ АРЕСТЕ ОТЧЕТ СОЮЗНЫХ ВОЙСК
ПРОФЕССИЯ ГЛАВНЫЙ ХИРУРГ
Список членов СС.
Цухс.
«Сбежал 4 ноября 1945 года».
1945 год.
«Пропал без вести».
Сбежал 4 ноября.
Передал все свои активы Фридриху Манну.
Псевдоним.
Фридрих Манн.
Псевдоним.
Фридрих Манн.
Цухс.
Фридрих Манн.
Волк.
Создал новую личность.
Псевдоним.
Фридрих Манн.
ДОКТОРА ХОЛВОРТИ, КРАНЦ И МАНН ДЕРМАТОЛОГИЯ И КОСМЕТИЧЕСКАЯ ХИРУРГИЯ
НА ПРИЁМ ЗАПИСАНА РУТ ХАЙДЕЛЬБАУМ
Ты нашла его,
не так ли?
Не так ли?
Какое имя вы хотели бы иметь в паспорте?
Как насчет...
Борис Фродский?
Но это мое имя.
Я не могу рисковать, товарищ.
Как дела, агент Моррис?
Кто вы?
Элизабет Хандельман, член Конгресса.
Член Конгресса?
Даже мой офис больше, чем эта клетушка.
Манхэттен уже не тот, что был раньше.
Переезжайте в Бруклин.
Что вам нужно?
Слышала, вы сегодня даете показания
о так называемых «нацистах среди нас».
Если вы просите меня молчать, то зря приехали.
Я приехала сказать, что я вас услышала.
Я знаю всё об операции «Скрепка».
Я знаю об агенте Гримсби.
Я знаю о нацистах, живущих в Штатах.
Я - еврейка в Конгрессе,
в институте, созданном для белых людей голубых кровей.
Я долго искала способ привлечь этих людей к ответственности,
и думаю, мои поиски окончены.
Моей целью была не охота на нацистов,
я выслеживала убийцу.
В этих учреждениях есть люди,
пособники военных преступников.
- Этот бой я готова вести. - Вы проиграете.
Я предлагаю другой путь.
Создать целевую группу для поиска и наказания нацистов в США и за рубежом.
Об этом никто не будет знать,
кроме вас, меня и команды, которую вы наберете.
Будет очень интересно, правда?
Темнокожая женщина и еврейка -
предмет ночных кошмаров нацистов.
Хантер Смит к доктору Манну.
Осторожнее, молодой человек.
Если старухи из Верхнего Вест-Сайда узнают, что здесь ребенок,
они попытаются вонзить в вас свои клыки из фарфора и высосать всю кровь.
Итак,
чем могу помочь?
Вряд ли вас интересует подтяжка лица или живота.
Да, я просто...
Недавно я попал в аварию и...
не хочу, чтобы остались шрамы.
Давайте посмотрим.
Присаживайтесь.
- Сюда? - Да.
Профессиональный порез.
- Да? - Шрама остаться не должно.
Я позабочусь об этом.
Я хорошо удаляю шрамы.
Можете не волноваться.
Так.
Начнем.
Посмотрим.
Вы почувствуете небольшой укол.
Готовы?
И еще раз.
Еще раз. И еще один.
Вот и всё. Порядок?
Чувствуете?
- Да, немного. - Хорошо.
Поехали.
Вы немец?
Да, я родился там.
У меня семья оттуда.
Вы были там во время войны?
Верно, был.
Доктор Манн, миссис Ворт готова.
Я закончил.
Так...
Больше никаких шрамов.
Медсестра вас проводит.
СССР
Что такое?
- Что? - У меня кое-что есть.
У меня есть кое-что для вас.
- Что? - Смотрите.
«Слова - ничто, главное - поступки», верно?
- Верно? - Что...
О чём ты?
Что?
- Что? - Я нашел его.
- Кого? - Его.
Волка.
Боже мой.
Это он.
Идите сюда.
Я нашел его!
Он весь твой, дедушка.
Он весь твой.
Пожалуйста.
Тридцать лет я мечтал об этом.
Мечтал об этом моменте.
Тридцать лет.
Это лицо,
эти глаза,
эти руки.
Здравствуй, Вильгельм.
Ты не хочешь услышать, что скажет этот кусок дерьма?
Что он может сказать?
Ничего из сказанного им всё равно не будет иметь никакого значения.
То, что то ты сделал,
то, кем ты был...
Тридцать лет,
и всё это время...
Всё это время я верил, что ты и есть тьма.
Тьма, которую ты чувствуешь,
как ее ощущал Бог.
Тьма, которую ты видишь,
как ее видели египтяне.
И теперь ты станешь тем,
чем тебе всегда суждено было быть.
Ничем.
Это ты!
Да.
Да, Вильгельм.
Это я.
Ты ее не произнес.
Что?
Поминальную молитву.
Прежде чем убить его, ты не прочел ее.
Чудовище вроде него
заслуживает молитвы, Джона? Нет.
Для него никакой молитвы.
«Именно чудовища
среди нас больше всего заслуживают молитвы».
Чудовища заслуживают молитвы?
Кто это сказал? Герои в твоих комиксах?
Ты.
Это твои слова.
- Мои? - Тебе каждую ночь снился один кошмар.
Ты рассказал моей бабушке.
Это было в ее письмах.
«Прежде чем убить его, помолись за него».
Это твои слова.
Ну конечно, но...
Что? Ты не помнишь?
Джона...
Кошмар мучил тебя каждую ночь, и ты забыл?
Ну,
это было давно, мой мальчик.
В старости...
многие вещи забываются.
Нет.
Молитва. Почему он не знал молитвы?
- Она разыскала его. - И что насчет Цухса?
Инструменты, которыми этот хирург
пользовался, чтобы лечить солдат,
теперь пошли в ход, чтобы разрывать меня на части.
Профессиональный порез.
Сбежал 4 ноября.
- Никогда не знаешь других. - Волк.
Мы носим разные маски.
«Цухс. Сбежал 4 ноября».
В последний раз я видела Майера 4 ноября.
- Цухс. - Это ты!
Почему он не знал молитвы?
Молитва.
Что-то не так?
Это ты.
Это ты?
Что?
Ты Вильгельм Цухс. Ты...
Волк.
Я думал, у нас будет больше времени.
Что?
Нам нужно было больше времени.
Как?
Как? Как это...
Что ты сделал? Ответь мне.
Что ты сделал?
Русские захватили лагерь,
и они собирались повесить меня.
Я нашел способ выбраться из камеры,
но мне нужны были бумаги, чтобы сбежать,
поэтому я...
Я пробрался в палатку, где...
Где был человек, которого я знал лучше всех...
И ты убил его?
Ты это хочешь сказать? Ты убил его.
Скажи это вслух.
Скажи.
Я убил его.
Прямо там, где он спал.
Я притащил его в лес.
И потом
похоронил его там.
И что? Просто покинул лагерь?
Взял его документы и ушел?
Я оставил твоей бабушке его подвеску,
потом написал ей записку
от имени Майера,
что я больше не могу быть с ней,
потому что она была там, когда я застрелил 11 человек.
И я...
Нет. Ты же...
- Что? - Твоя татуировка.
И шрам.
Я сделал это сам.
Перочинным ножом и чернилами.
Сам это сделал?
И мне удалось бежать в Берлин,
но на улице
один из выживших узнал меня. Он начал кричать.
Я ушел, но понял, что...
имени Майер было недостаточно.
Нужно было что-то еще.
Я должен был стать
им.
Я пошел к хирургу-эсэсовцу,
тому самому,
что сидит сейчас мертвый перед нами.
Я перевел этому человеку все свои сбережения,
и он сделал мне маску,
в которой ты видишь меня сегодня.
И что, ты просто...
приехал в Америку под именем Майера Оффермена?
И всё, что ты мне говорил...
Каждая история, каждый урок...
Они настоящие, Джона.
Нет. Это были его истории, а не твои.
Что ж. Я только...
Они не принадлежат тебе.
Я был там. Я всё видел.
Тебе было мало... Отойди от меня!
Ты его пытал, заставил убивать и затем убил его?
Забрал его сердце, душу, кровь. Меня, мою бабушку. Ты...
- Это что, какая-то игра? - Это была не игра. Я...
Тридцать лет я жил как еврей.
С видением еврея, мыслями еврея.
Я окончательно очнулся от комы ненависти
и увидел зло, которое причинил твоим дедушке и бабушке.
Я понял, что я - злодей в собственной истории.
Такое не оставишь в прошлом.
Мне тебя пожалеть?
Мне плевать, через что ты прошел.
- Вонючий нацист. - Я не нацист.
- Еще какой нацист. - Я никогда не был нацистом,
что бы ты ни думал.
Рейх был для меня ничем.
Думаешь, меня волновала их идеология?
Тогда зачем ты это сделал?
Я был хирургом!
И мне дали возможность
управлять их лабораторией.
Имея власть, которую мне дали...
Власть порождает зло, и зло поглотило меня.
Ты видел зло, которое совершал. Но продолжал.
Продолжал играть свою роль.
- Тебе это нравилось. - Нет.
Тебе всё это нравилось.
Ты не знаешь, какой это был ад - быть Майером.
Ад?
У меня была мать, был отец.
Я, как и все, был человеком.
Мне пришлось убить себя и стать Майером.
Ад? Жить как король - для тебя это ад?
Ты нажился на его имени.
Я этого не планировал.
Ты же знаешь.
Я приехал в Америку.
Еврейская организация перевезла меня сюда. Мне дали...
- Работу на заводе. - На заводе?
Хирург на заводе.
Я не мог быть хирургом.
Не мог сказать, кто я на самом деле.
Это бы раскрыло мой секрет.
Я должен был принять иудаизм.
Я изучал иврит, ходил в храм,
я читал Тору. Я делал всё это.
- Я стал евреем. - Ты не еврей.
Нет.
Чуть больше года назад
в мою дверь постучали.
Это была твоя бабушка.
Она вошла в комнату.
Она, разумеется,
думала, что я Майер.
Она показала мне свет,
и она вдохновила меня на Охоту.
И с того момента
она стала моим спасителем.
Потому что она дала мне возможность,
наконец, сделать что-то правильно.
Чтобы, наконец, стать
ближе к свету.
Ты решил, что это типа твое искупление?
- Что? - Ты думал...
- Нет, пожалуйста, Джона. - Нет?
- Я не ищу искупления! Оно мне не нужно. - Оно тебе и не светит.
- Ты не получишь прощения! - Я его не заслуживаю!
Охота - это мое покаяние.
У меня, наконец, появилась цель.
В Охоте я нашел себя.
Я убивал ради Охоты.
Я бы умер за Охоту.
Это не твоя Охота.
Не твоя прерогатива.
А чья тогда?
Одиннадцати миллионов,
которые взывают из могил о справедливости.
Охота принадлежит
Рут. Майеру. Мне.
- Тебе? - Да.
- По праву? - Рождения.
- По праву рождения? - Да.
Ты отказался от Охоты в первый раз.
Ты пошел легким путем.
Кто тебя вернул?
Я.
Где гарантии, что ты сможешь
- поступить правильно? - Мой дедушка поступил.
И моя бабушка. А я - их внук.
Ты хочешь убить меня?
Если ты хочешь возглавить Охоту, тебе придется делать то, что необходимо.
Но ты не можешь, верно?
Потому что я тебе нужен.
Не нужен ты мне.
- Нужен. - Я сказал, не нужен.
Кто я, если я этого не сделаю?
Кто я тогда?
Кто?
Просто мальчик, вот кто.
Ты даже Волка мне не нашел.
Ты привел мне хирурга.
Я нашел тебя!
- Я нашел тебя. - Джона.
Не дай ему уничтожить и твой свет тоже.
- Что ты сделаешь? - Ты разрушил мой мир.
Ты был сопляком, который бегал по улицам.
Я подарил тебе весь мир.
Ну и что ты задумал?
Он хочет, чтобы ты убил.
- Не давай ему того, чего он хочет. - Думаешь, я хочу жить? Бред.
Живет только Охота.
- Джона, нет. Пожалуйста. - Понимаешь? Только Охота.
Ты можешь сделать это и в другой раз.
Ты не в состоянии сделать то, что необходимо.
Аминь.
Это ты.
Майер.
Нет.
Нет. Нет!
Чёрт!
Джона.
- Джона? - Что ты натворил?
- Нет!
Чёрт! Майер!
- Майер! - Майер...
Оффермен мертв!
Майер?
Он умер 30 лет назад в лагере для перемещенных лиц
от рук этого ублюдка, Волка.
Дело сделано.
Если мы признаем вину по причине помешательства,
мы сможем забрать вас из этого ужасного места
в психиатрическую больницу,
где, при хорошем поведении,
вы сможете выйти на волю по УДО в течение десяти лет.
Понимаете?
Да, я понимаю.
Спасибо, мистер Гольдштейн.
Но...
я позвал вас не потому, что хочу выйти,
а чтобы удостовериться, что я останусь здесь.
Понимаете,
у меня так много работы.
Грядет война, и мне нужна армия.
А это место -
это клад.
Сотни невежественных, жестоких белых мужчин
в поисках виноватых.
Лучшего рассадника и быть не может. Это идеальное место.
Я уже пытался завербовать их,
внушить им учение, но...
эти люди реагируют на действия, а не на слова.
Поэтому
я пригласил вас.
Еврея.
Ни один лидер не приходит к власти без яркой демонстрации,
жертвенного агнца.
О чём вы говорите?
Вы, кошерные твари, едите баранину, верно?
Евреи нас не вытеснят!
Важно время от времени поднимать шторы.
Видеть что в мире всё еще есть свет.
Вы всегда мне это говорили.
Беда в том, что я живу в мире бесконечных штор и без окон.
Она мертва.
Полковник.
Королева мертва,
да здравствует королева.
- Божественный позор. - Это верно.
Как ты одурачишь людей Оффермена, чтобы осуществить план?
Я найду способ.
Ты уж постарайся, Ребекка.
Твои сведения очень нас порадовали, дорогая.
Тебе только что принесли новое досье.
Мне нужно идти.
Как он?
Парнишка.
Он...
Скоро вы сами всё увидите.
В квартире Джо не осталось вещей.
Я думала, он сказал бы мне, но, похоже,
он нашел выход.
Минди тоже.
Она переезжает в Вестчестер с Беном и Эми.
Марри больше нет, теперь она нужна своей семье.
Я виню Бена.
Кто-нибудь еще хочет уйти?
Ты?
Если да, сейчас самое время.
Что мы сделали? Мы сорвали
один план? Один заговор?
Они придумают новые.
Они повсюду.
На улицах, по телевизору,
в залах заседаний, в политике.
Они везде.
Поэтому мы должны делать то, что делаем.
Поэтому мы должны делать то, что неправильно.
Потому что если не мы,
то кто?
Это не может повториться.
Больше никогда.
Агент Моррис,
она следит за нами. За каждым нашим шагом.
Она будет охотиться на нас,
пока мы охотимся на них.
Мы сменим место охоты. Не Америка.
Мой контакт отправил досье.
«Паук», как они это называли.
Операция под прикрытием, в которой
восемь высокопоставленных помощников Гитлера,
лидеров нацистского режима,
были вывезены из нацистской Германии
и исчезли в Европе.
Ну что, сопляки,
возможно, пришло время применить наш опыт за океаном.
Да, мне не помешают каникулы.
Найдем этих фашистских ублюдков.
В Восточной Европе любят Лонни Флэша.
АРГЕНТИНА
Ты знаешь, как ты выглядишь?
Как завтрашний день.
И он начинается с чистого листа.
Ужин готов!
Время пировать, мои дорогие.
Пора есть, Адольф.
Я голоден, Ева, дорогая.
Я очень голоден.
Перевод: Liubov Ponticelli
Креативный супервайзер Дмитрий Восколович